«Берём в семью звезду»: Комарова — о тосте Дмитриевой на свадьбе, словах-девизе Турецкого и долголетии Ефимовой

Мы не виделись 12 лет. Тогда Станислава Комарова работала комментатором, ждала ребёнка и была совершенно счастлива в своей послеспортивной «домашней» жизни. На чемпионате России в Казани столкнулись на трибуне — и Стася ошарашила: «Вот, ученика привезла. Будем отбираться с ним на чемпионат Европы».

— Знаю случаи, когда профессиональные тренеры находили себя на телевидении, но вряд ли вспомню, чтобы кто‑то проделывал путь в обратном направлении. Что до такой степени не зацепило вас в телевизионной журналистике?

— Меня как раз зацепило очень сильно, но я оказалась чересчур ответственной. В какой‑то момент стала проводить на «НТВ‑Плюс» чуть ли не сутки напролёт. Тогда у нас уже начались отношения с Андреем, моим мужем, и даже он сказал: «Так нельзя. Ты просто сойдёшь с ума».

— Вас же приглашали, насколько помню, исключительно для того, чтобы в кадре футбольной передачи была красивая девушка.

— Да, но потом я научилась монтировать, научилась наговаривать тексты. Позже меня пригласили на НТВ вести спортивные новости. Чтобы не ошибаться, я поначалу учила все эти новости наизусть, то есть реально отнеслась к работе с максимальной ответственностью.

А спустя какое‑то время мне предложили стать лицом одного фитнес‑клуба. Я и спросила, можно ли мне будет пару раз в неделю приезжать и тренировать маленьких детей в бассейне? Мне разрешили. Это было как хобби, возможность отвлечься от основной работы.

Но очень хорошо помню момент, когда моя первая девочка стала призёром детского первенства Москвы. Я смотрела, как её награждают, и понимала, что хочу продолжать этим заниматься. Условно говоря, если на одну чашу весов положить мою работу на ТВ, а на другую — возможность работать тренером, вторая чаша перевесит.

— Ваша собственная карьера была очень богата на тренерские имена. Алексей Красиков, Геннадий Турецкий, Вячеслав Лукинский, Андрей Котов, Марина Ключникова… Обладая столь обширным опытом взаимоотношений, сейчас понимаете, каким должен быть тренер, чтобы от него не уходили ученики?

— Я бы никогда не ушла от Красикова, если бы он не завершил тренерскую деятельность по состоянию здоровья, — это первое. Во‑вторых, я безумно благодарна всем специалистам, которые со мной работали, это однозначно, потому что характер, мягко говоря, был у меня сложный. Сейчас же, глядя на своих спортсменов, понимаю, что готова терпеть некоторые вещи. Хотя настоящим тренером я, наверное, стану считать себя, когда кто‑то из моих подопечных отберётся на Олимпиаду. Пока это просто хобби, которое приносит колоссальное удовольствие. Главное в моей жизни — это семья. Кстати, сын плавает в нашей школе, причём на спине, как когда‑то я сама.

— Ярослав сам выбрал плавательную специализацию?

— То, что он невероятно расположен именно к этому стилю, стало ясно сразу. Он весь гуттаперчевый. У него выгибается голеностоп, выгибаются руки. Папа у нас мастер спорта по дзюдо, но, когда наш ребёнок начал расти, мы поняли, что никакого дзюдо, скорее всего, не будет. Правда, тренировать своего ребёнка я бы не хотела.

— Почему?

— Потому что очень его люблю и хочу быть для него не тренером, а мамой, которая говорит: «Принеси компот».

— В какой момент щёлкнуло в голове, что работа в плавательной школе может стать для вас не только бизнесом, но и заточенностью на очень высокий результат?

— Чтобы вы понимали, первый тренировочный сбор мы закончили с мужем с пассивом 150 тыс. рублей. Муж тогда даже сказал: «Классный у тебя бизнес, нравится мне очень». То есть для меня собственная школа изначально виделась в большей степени идейной историей. А какая идея может обходиться без результата? Бонусом шла моя недосказанность в спорте, тоже не забывайте об этом. Сейчас наша школа — это отделение при Академии плавания, которой руководит Евгений Коротышкин. Я же являюсь старшим тренером этого подразделения и очень благодарна руководству за то, что в нас поверили, а нашим лучшим спортсменам создали все условия для прогресса.

— Не боялись, что тренерская профессия слишком затянет, начнёт работать в ущерб семье?

— Вообще таких опасений не было. Сейчас я мечтаю о втором ребёнке и параллельно — об Олимпиаде.

— Будете вплоть до самых родов бегать по бортику?

— Во время первой беременности мне Андрей запретил ездить в бассейн на шестом месяце. Но со вторым ребёнком всё должно быть проще, потому что я уже не одна стою на бортике, есть команда. В школе работают 15 тренеров, в их числе — заслуженные тренеры России. И стало получаться благодаря выстроенной системе: я набрала специалистов, к которым конкретно стали приходить спортсмены.

И потихоньку мы начали выигрывать. Плавание — это не тот вид, где можно прийти и сразу чего‑то добиться, но вот три моих спортсмена — Егор Бахур, Кирилл Савич и Роман Ячменёв — в последние годы показывают очень приличные результаты в брассе. А Даниил Писецкий выполнил норматив на чемпионате страны и отобрался на европейское первенство.

— Никогда бы не подумала, что вы станете специализироваться на плавании брассом.

— В начале этого пути мне много помогал Дима Коморников, мы очень дружим. Точно так же помогал Антон Чупков: приезжал к нам в школу, занимался с ребятами. Я и сама не стесняюсь спрашивать, и мне кажется, это очень правильно. Помню, как сильно Алексей Фёдорович сокрушался под конец жизни: мол, мог бы многому научить тренеров, но никто не хочет учиться. Мне же сейчас многие говорят: «Стася, неудивительно, что у тебя так хорошо получается, чувствуется, что в голове база Красикова». Это однозначно так.

— Писецкий стал на чемпионате страны в Казани одной из сенсаций. Ожидали, что результат ученика окажется столь впечатляющим?

— Настраивала его на это. Дело в том, что результаты на 200 м брассом у мужчин и 200 м на спине у женщин в моё время всегда шли как бы параллельно. Одно время я тренировалась вместе с Коморниковым, мы оба плавали свои дистанции с одним временем. И когда мы ехали в Казань, я сказала Писецкому: «Представляешь, Дань, девушка в 15 лет, которая весила 60 кг, плыла за 02:09. Считай, что твоя задача здесь — обогнать твоего тренера».

— Сколько спортсменов от вашей школы в общей сложности выступали на чемпионате страны?

— 22 человека. Мы их привезли вдвоём с Анной Ипполитовой. Когда‑то мне было девять, ей — 11, мы вместе ездили на сборы. Сейчас так и продолжаем ездить, только мне уже 40, а ей — 42.

— Вы хотели бы работать в сборной?

— Постоянно приезжать на сборы точно не хотела бы, тем более что в моём случае это невозможно. Я вожу ребёнка в школу, встречаю его, всё это делаю сама и не хочу, чтобы детское время Ярика проходило без меня. Конечно, где‑то в глубине души сидит мечта поработать с великими из тех, кто трудится в сборной России. Как та же Наталья Андреевна Козлова, у которой плавали Настя Фесикова, Маша Каменева, а сейчас плавает Алина Гайфутдинова. Кстати, Наталья Андреевна училась у Алексея Фёдоровича. Я помню, как она за ним ходила и записывала всё, что он делал и говорил. Я бы очень хотела точно так же ездить и учиться. Просто пока приоритеты расставлены немножко по‑другому.

— Помню, как вы сказали, когда только начинали работать: «Пытаюсь растить ребят с убеждением, что спорт — это сказка». На каком уровне результата сказка начинает идти на убыль?

— Знаете, я как‑то разговорилась с Геннадием Геннадьевичем Турецким, когда незадолго до своего ухода он приезжал на Кубок Александра Попова. Честно скажу, хотелось похвастаться тем, что мои ученики дошли до уровня кандидатов в мастера спорта. А Турецкий вдруг сказал: «Знаешь, какая твоя главная задача? Как можно дольше сохранить их мечту». Вот я и стараюсь беречь мечту каждого из своих спортсменов. Решаю какие‑то бытовые проблемы, помогаю там, где это в моих силах. При этом очень важно никого не передерживать в спорте, если понятно, что человек уже не будет прогрессировать. Чтобы мои ребята успели построить свою жизнь дальше, стать успешными в чём‑то другом. Это такая тонкая грань, на самом деле.

— Ну уходить‑то тяжело.

— Конечно. Причём всем без исключения. Но лучше, мне кажется, начать новую жизнь по возможности раньше. Чувствовать себя неумехой в 20 гораздо проще, чем в 35.

— А Юлию Ефимову, которая продолжает оставаться в топе российского брасса в 34 года, вы понимаете?

— Понимаю. Да, есть невероятно талантливая Женя Чикунова, у них жёсткая конкуренция, которая далеко не всегда складывается в пользу Ефимовой, но Юля из раза в раз демонстрирует, что может себе позволить этой конкуренции не избегать. Если она выигрывает чемпионат России, зачем уходить? Плюс она же невероятно любит плавать. Делает это даже во время отдыха.

— А вы на отдыхе плаваете?

— Нет. Я залезаю в бассейн, поскольку начинает болеть спина и мне это надо. Но не могу сказать, что получаю от этого процесса удовольствие. Юлька же получает колоссальное. Поэтому я закончила в 22, а Ефимова и в 34 не собирается это делать.

— Что за чувство — смотреть на президента Международного олимпийского комитета и понимать, что ты плавала с ней в олимпийском финале на соседних дорожках?

— Когда Кирсти Ковентри назначили на этот пост, мне безостановочно начали звонить журналисты. В семейном кругу мы смеялись. Митя Чуковский, который приходится моему мужу дядей, даже пошутил: мол, если бы наша Стаська не проиграла ей в Афинах, сейчас бы Ковентри могли и не назначить. Ну а если серьёзно, я отношусь к этому просто: если Кирсти находится во главе МОК, значит, она этого достойна. Значит, в ней есть что‑то такое, чего не было у других кандидатов.

— Вы общались, когда плавали?

— Нет. Но я поздравила Кирсти с назначением, она ответила. Хотя я вообще не была уверена, что она меня помнит.

— Как выглядит идеальный выходной день в вашем представлении?

— Дома с близкими, но дома мы на самом деле почти никогда не сидим. Едем на выходные либо к Марине — маме Андрея, либо к Люде — моей маме. Там уже у нас кино, прогулки, какие‑то компании.

— Никита Сергеевич Михалков очень любит подчёркивать, что их семья — это большой клан. Все постоянно вместе, все в курсе жизни друг друга. Что такое в этом отношении легендарная семья Анны Дмитриевой?

— Это 24 человека за большим столом на Масленицу, например. Марина в последний раз напекла несметное количество блинов. Ещё был жив Владимир Кириллович Молчанов, брат Анны Владимировны, виделись мы как раз на Масленице.

— Вам было сложно войти в столь знаменитый круг?

— Я никогда не думала об этом в таком контексте, да и вообще считаю, что мне очень повезло в этом плане. Когда у меня случился аппендицит два года назад, Марина ломилась с боем ко мне в больницу. И прорвалась, кстати. Она, как и моя мама, обычно первая, кто узнаёт о каких‑то наших новостях, проблемах. Знаю, что всегда могу ей позвонить — и она спасёт, какая бы ситуация ни случилась.

Та же Анна Владимировна мало того что была просто невероятным человеком, она сыграла колоссальную роль конкретно в моей судьбе. Поверила в меня, взяла на «НТВ‑Плюс», сказала: «Иди учись». Очень многому учила меня сама. Пришла‑то я к ней совсем цыплёнком, а не будущей родственницей. Через два года только начала встречаться с Андреем.

— Но разные же вещи — быть принятой на работу или в семью?

— На нашей с Андреем свадьбе Анна Владимировна сказала: «Мы все очень хорошо понимаем, что берём в семью звезду. Андрей, твоя задача — ценить это и не потерять». Вот такой был тост.

— Вы чувствуете себя звездой?

— Я чувствую себя живой и очень счастливой. Это главное.